Lynn
...ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше [Мф.6:21]
Я стараюсь не писать сюда, но вот это мне просто очень нужно иметь под рукой в любой момент.
Чтобы перечитывать и не забывать.


Очень часто бывает, что нас христиан как бы подначивают люди, которые себя христианами не считают и поддразнивают, и троллят, как это сегодня принято говорить – вот вы христиане, вот и терпите. Из нашего разговора мне кажется, что терпение не равно смирение, это вовсе не синонимы.
- Ни в малейшей, по-моему степени.
Равно как послушание не есть самоуничижение. Ни в какой степени. Классический пример троллинга многовекового – это разговор о двух щеках. Ну что же вы тогда, вот вас обидели, подставьте вторую щеку. Но это такой вот очень яркий пример выдергивания слов из контекста. Потому что когда Спасителя начинают допрашивать на суде первосвященников и раб дает Ему пощечину, Спаситель не подставляет вторую щеку, а говорит следующее: «Если Я зло сделал, свидетельствуй о зле, если нет, почему Меня бьешь?» Он возразил, Он не имел возможности каким-то образом ответить, но Он возразил, потому что вот это подставление щеки – это метафора Евангелия, относящаяся к нашей способности идти дальше. Я совершенно уверен, что Христу не пришло бы и в голову предложить физически в ситуации избиения стимулировать избивающих таким виктимным поведением, ну в общем, развращающей готовностью еще дальше потерпеть. Спаситель никак не мог бы поощрить мазохистские какие-то настроения.



Надо почитать отца и мать, а кто не почитает отца и мать, тот достоин смерти вообще. И послушание родителям вроде бы как бы Евангелием практически также нам установлено, как и послушание Богу. Но я и очень многие мои знакомые затрудняются в этой части своей жизни, следовать заповедям, потому что родителей несет и родители иногда такое говорят и творят, что кажется, что они дети, а мы взрослые. И они нас должны слушаться.
— Давайте определим дефиниции. Послушание отцу и матери – это что абсолютное следование тоже приказам и предписаниям, которые они дают, или что-то нечто иное имеется в виду?
Заповеди при всей их абсолютности, они… абсолютность всегда подразумевает наличие исключений. Даже в такой абсолютной заповеди, как «Не убий» – мы находим эти исключения, например, ведение войны, когда человек защищает свою родину, защищает свой дом, защищает своих ближних. Эта заповедь не может выполняться и она не выполняется. Это же касается и заповеди о почитании родителей. У меня одна наша прихожанка спросила, она говорит: «Мне очень сложно с моей мамой. Моя мама – пьет мою кровь, она питается моей энергией, она не дает мне продохнуть. Каков тот минимум, – она говорит, – почитания родителей, при котором мы не нарушим заповедь и в то же самое время снимем с себя вот это непосильное ярмо?» Я говорю: «Ну, мне кажется, что тем минимумом, до которого можно сократить почитание отца и матери является их посмертное поминовение». Или прижизненное «О здравии".
Потому что Господь говорил Савлу, который становится со временем Павлом: «Трудно тебе идти против рожна», – невозможно идти против рожна, мы соблюдаем заповедь и искренне стараемся это делать, и в то же самое время мы видим, что мы бьемся лбом об стену. Значит мы должны продумать для себя какие-то варианты соблюдения этой заповеди иначе. Это означает, ну, например, если нас тяготит ежесубботний приезд к маме на блины, или бесконечные телефонные разговоры – а что ты, за ребенком-то надо следить... но мы же знаем все это, это в каждой семье практически есть – значит надо как-то удалиться. Это никак не противоречит заповеди о почитании отца и матери. Значит, надо меньше разговаривать, или находить какие-то более консенсусные поводы для общения, поминать их. Потому что действительно, у меня есть один священник – очень близкий мне и не последний пост, занимающий в структуре Русской православной церкви. Он живет с мамой и когда ему звонят его подчиненные, а их немало, мама ему говорит: «Колька, иди, твои опять тебе звонят», – для нее он до сих пор какой-то 17-летний Колька, или Пашка, или Васька…

@темы: токсическая фиалка, дорога на юг, библиотека Вавилона